«Идея университета XXI века» Владимира Рыбина: читаем по диагонали - Медиапортал | Факультет журналистики ЧелГУ
ФАКУЛЬТЕТ ЖУРНАЛИСТИКИ
Челябинского государственного университета

Гуманитарный корпус ЧелГУ
454084, г.Челябинск, проспект Победы, 162-в
+7 (351) 799-70-30 / ​journalism@csu.ru

Лаборатория телевидения и радиовещания
2 корпус ЧелГУ, ул. Молодогвардейцев, 70б
+7 (351) 799-70-99 / bluztv@gmail.com

ГлавнаяЭкспертное мнение«Идея университета XXI века» Владимира Рыбина: читаем по диагонали

«Идея университета XXI века» Владимира Рыбина: читаем по диагонали

2012 год. В результате реформы высшего образования был осуществлен переход к двухуровневой системе высшего образования (бакалавриат и магистратура), введены образовательные стандарты третьего поколения. Профессор кафедры философии ЧелГУ, доктор философских наук Владимир Рыбин публикует работу «Идея университета XXI века. Опыт исследования». В данной работе Владимир Александрович рассматривает истоки концептуальных проблем современного вузовского образования. Для их решения автор предлагает осуществить широкомасштабную университетскую реформу, которая, согласно идее автора, в случае осуществления будет иметь весьма глубокие культурные последствия.

В.А. РЫБИН. ИСТОЧНИК ФОТО: https://www.csu.ru

Что есть сегодня университет и зачем он нужен в контексте современной культуры? Владимир Рыбин прослеживает историю универсального принципа образования (положенного в основу университета) от аристотелевского Лицея в Древней Греции через средневековый классический университет и до наших дней. Автор отмечает, что принцип универсальности – наследие полисного сознания древних греков, имевшее огромное значение для воспроизводства европейской культуры.

Однако в XXI веке не так-то просто вырастить человека-универсала Одиссея по ряду причин. По мнению Владимира Рыбина, рассмотрение этих причин, а также истории формирования университета как социальной структуры дают ключ к грамотному реформированию высшего образования. В своих рассуждениях профессор исходит из аксиомы ценности всецело образованного и культурного человека. Такой человек и есть в теории продукт нашей многоуровневой системы образования. Однако на практике современного выпускника университета определяет, в основном, наличие диплома.

«…Современный университет становится заложником каких-то масштабных социокультурных процессов, которые … остаются малопонятными и слабоуправляемыми», – отмечает в начале книги Владимир Рыбин. Профессор приводит мнение специалиста в области высшего образования А. Согомонова: «Вот уже более двух десятилетий и в западном мире, и в России производится избыточный процент специалистов. Они не затребованы ни производством, ни общественными институтами».

Как отмечается тем же исследователем далее: «Обучение в высших учебных заведениях обретает пограничный характер между “получением знаний”, “профилактикой безработицы”, искусственным продлением “вступления в активную жизнь”. Массовое поступление молодых людей в университеты становится … все менее и менее мотивированным (а студенчество все больше сводится к культурно-возрастному “до-взрослому” стилю жизни, к социальной возможности пожить не культурой долга, а студенческой полуответственной тусовкой)». Любопытно, что это исследование Согомонова было опубликовано в 2002 году.

В качестве одного из сдерживающих факторов «универсализации» человека профессор Рыбин считает, солидарно со многими своими коллегами, узкую специализацию научного знания. «Науки устремились каждая в своем направлении и не принесли нам особого вреда», – сказал классик. От специализации – к изоляции: «Отныне научные дисциплины не только на уровне исследования, но и в процессе преподавания, и на стадии закрепления его результатов в культуре (в лице выпускников университета) изолируются до полного разобщения и, следовательно, говорить о каком-либо реально всестороннем, универсализирующем образовании в университете уже невозможно», – констатирует Владимир Рыбин.

Однако проблема глубже, чем высшее образование, и даже глубже самой науки. «…Во всей системе воспроизводства современной культуры европейского типа назревает “срыв”, так как она становится культурой слабо понимающих друг друга специалистов-профессионалов», – пишет Владимир Александрович. В перспективе такую культуру ждет исчезновение, поскольку не останется людей, способных обеспечить ее непрерывное воспроизводство.

В следующей главе Рыбин конкретизирует природу срыва: в середине XX века в результате научно-технической революции «темп инновационного обновления образцов культуры вышел за пределы 22-25-27-летнего цикла естественного обновления человеческих поколений».

Отдельно автор останавливается на значении средневекового классического университета. Как известно, первые университеты, Парижский и Болонский, возникли в XII веке, затем появились университеты в Англии и Восточной Европе: в Праге (1348) и Кракове (1364). Отличительной чертой этих университетов было то, что перед поступлением на специализирующий факультет (медицинский, юридический или богословский), нужно было окончить «подготовительный» факультет – философский, на котором изучали ряд дисциплин под общим названием «семь свободных искусств». И одним лишь сидением на студенческой скамье подготовка средневековых специалистов не исчерпывалась. Нужно было еще предпринять в воспитательных целях так называемые «странствия» – что-то вроде современной практики на производстве. В идеале, в странствиях молодой человек должен был встретить учителей, «влиявших как личностные образцы образованности».

Однако средневековая модель классического университета была не лишена недостатков: «…Весь период своего существования она оставалась ориентированной на сохранение и трансляцию уже имеющегося знания, а не на исследование и получение нового знания», – пишет Рыбин. Преодолеть этот недостаток позволила университетская реформа Гумбольдта-Фихте, в результате которой «прежние центры научно-исследовательской деятельности (академии и лаборатории) … были включены в состав университетов, которые стали осуществлять функции не только обучения, но и исследования». Преподавать стали люди, которые непосредственно проводили исследования. Обучение вышло на новый уровень: «стали передаваться как знания сами по себе, так и, что самое важное, метод работы с ними…».

В целом немецкие реформаторы, в особенности Гумбольдт, руководствовались идеалистическими гуманистическими соображениями. И «немецкий образец … оказался ключевым для формирования института высшего образования в большинстве современных государств».

Но вернемся к современному университету. Профессор Рыбин отмечает, что ныне имеющиеся в распоряжении студентов академические свободы (право переводиться с факультета или из вуза, выбирать или менять научного руководителя) являются «малосодержательными в воспитательном плане» и не отражают, как это было в Средневековье, установку на осознание своего жизненного предназначения.

«Основная проблема современного университета носит антропологический, “человеческий” характер», – пишет Владимир Александрович. Все это разворачивается на фоне таких факторов, как глобализация, кризис семьи, исчезновение устойчивых профессиональных коллективов и надлом государственных институтов. «…Возникает антропологический кризис современности, который выражается в том, что человек утрачивает ориентацию в культуре, то есть теряет способность понимать других, себя и мир в целом».

Следствием потери способности понимать себя является пресловутый «экзистенциальный вакуум». Автор приводит цитату философа Э. Калера: «Психическое и духовное состояние индивидуумов не успевает за скоростью коллективных функциональных достижений. Люди утратили ориентиры в мире, они движимы требованиями текущего момента и своими узкими потребностями. А это значит, что они утратили чувство истории, чувство эволюции человека».

Как преодолеть антропологический кризис? Профессор Рыбин предлагает «”собрать” человека – сделать его адекватным сложности того мира, в котором он живет… перестроить образовательный процесс так, чтобы формировать у подрастающих поколений универсальный кругозор по всему спектру культуры». При этом он считает, что именно университет «является ключевым звеном всей цепи воспроизводства современной культуры», где должен формироваться образовательный канон.

Суть новой реформы, по предложению Владимира Рыбина, должна состоять в том, чтобы соотнести личность обучающегося с потоком научных знаний и всего коллективного опыта. «При этом главная цель университетского образовательного процесса остается прежней: формирование всесторонне образованного человека, владеющего специальными (профессиональными) знаниями высшего уровня и стоящего при этом вровень с полнотой культуры своего времени».

Особая роль в структуре высшего образования, по мнению профессора Рыбина, должна уделяться воспитанию (подразумевается трансляция ценностей, формирование общей культуры и кругозора). Необходимо пересмотреть текущее соотношение обучения и воспитания в пользу последнего, особенно на этапе бакалавриата, считает Владимир Александрович.

«Воспитание … предполагает формирование широкого мировоззренческого кругозора, целостного взгляда на мир, выработку позиции, которая обеспечила бы молодому человеку понимание себя и собственной жизненной задачи в пространстве современной культуры и преодоление экзистенциального вакуума», – резюмирует автор.

Нет комментариев

Приносим извинения, но пока комментарии закрыты